0 просмотренных постов скрыто
Христианская религиозная нетерпимость
После установления христианства государственной религией христиане использовали государственную власть для истребления религий, конкурирующих с христианством.
Карфагенское собрание (Карфагенский собор) руководителей христианской Церкви пятого века приняло:
Правило 69. О ходатайстве к императорам об истреблении остатков идолов в Африке:
"Должно просить благочестивейших императоров о том, чтобы они повелели окончательно истребить остатки идолов по всей Африке, потому что и во многих прибрежных областях, и в разных владениях все еще процветает это нечестивое заблуждение.
Пусть они распорядятся уничтожить идолов и прикажут, чтобы капища их, которые стоят на полях и в укромных местах без всякого украшения, были разрушены любым способом."
и
Правило 95. О необходимо ходатайствовать перед государственной властью об уничтожении существовавших еще в то время в Африке остатков идолов:
"Угодно было просить славнейших императоров о том, чтобы всеми мерами уничтожались остатки идолопоклонства: не только изваяния, но и все, что осталось в каких бы то ни было местах, в рощах или на деревьях."
Собравшиеся в Карфагене епископы христиан численностью от 214 до 225 человек начали свою работу по установлению согласованных правил религиозных в двенадцатый год правления римского императора Гонория и в восьмой год царствования константинопольского императора Феодосия Младшего в зале заседаний церкви св. Фавста. Завершили свою работу в 424 году, приняв 141 правило жизни христиан.
Источник:
автор: преподобный Никодим Святогорец (Калливурцис)
книга: "Пидалион. Правила Православной Церкви с толкованиями. Том 3. Правила Поместных Соборов"
Источник:
Пидалион: Правила Православной Церкви с толкованиями: в 4 т.: пер. с греч. — Т. 3: Правила Поместных соборов. - Екатеринбург: Изд-во Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря, 2019 — 430 с.
В десятом веке киевский православный царь Владимир приказал на подвластной ему земле уничтожить статуи богов, а статуя бога Перуна была повалена и брошена в ручей.
Царь Владимир велел жителям Киева принять христианскую религию, обязал их креститься.
В "Повести временных лет" православного святого Нестора Летописца написано об этом так: "Когда Владимир пришел в Киев, он повелел опрокинуть кумиры — одних велел изрубить, а других предать огню.
Перуна же повелел привязать к хвосту коня и волочить с горы по Боричеву взвозу к ручью и приставил двенадцать мужей колотить его палками. Делалось это не потому, что дерево что-нибудь учувствует, но на поругание бесу, который обманывал людей в этом образе, чтобы принял он возмездье от людей. “Велик ты, Господи, и чудны дела твои!” Вчера еще был чтим людьми, а сегодня поругаем!"
Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные люди, ибо еще не приняли они святого крещения. И, притащив, кинули его в Днепр. И приставил Владимир к нему людей, сказав им:
— Если пристанет где к берегу, отпихивайте его, а когда пройдет пороги, тогда оставьте его.
Они же исполнили, что им было ведено. И когда пустили Перуна и прошел он пороги, выбросило его ветром на отмель, и оттого прослыло то место Перуньей отмелью, как слывет и до сего дня. Затем послал Владимир по всему городу сказать:
— Если не придет кто завтра на реку креститься — будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, — будет мне врагом.
"Житие... царя и великого князя святого и праведного Владимира..."
Глава 38. О крещении всей Руси.
И послал блаженный Владимир глашатаев по всему граду, сообщая людям всем по данной ему благодати о своем приказе, и назначил им день, сказавши: «Если кто не окажется на реке, чтобы креститься во единого Бога Отца и Сына и Святого Духа, богатый или нищий, свободный или раб, мужчина или женщина, от мала до велика, — тот будет врагом Христу Богу и нашей державе, и не будет ему от нас пощады».
Глава 39. О возведении святых церквей и поставлении пресвитеров.
Так помолился он [Владимир, в крещении Василий] и повелел ставить повсюду святые церкви, в городах и селах, и создавать повсюду честные монастыри, идольские же храмы истреблять и отдавать им во владение.
А на том холме, где стоял идол Перун и другие демонские идолы, там поставил он церковь святого Василия; и таким же образом по всем городам и селам были воздвигнуты церкви.
И заповедал <Владимир> давать много даров и довольно земельных владений святым церквам. Святители же поставили попов и, рукоположив их для всех церквей и помолившись о них с постом, вручили их Господу, в которого они уверовали. И так Божией благодатью умножилось число учителей, и вера православная везде преуспевала, цвела и сияла как солнце.
Источник: "Житие... царя и великого князя святого и праведного Владимира..."
Подготовка текста и перевод Н. В. Понырко, комментарии В. К. Зиборова, А. В. Сиренова, Т. Г. Фруменковой
Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. – СПб.: Наука, 2003. – Т. 12: XVI век. – 624 с.
Из публикуемого документа мы видим волю русского православного царя Петра Романова в отношении кумиров и кумирниц: царь не считал нужным мириться с существованием кумиров и кумирниц в его царстве, поэтому, используя свою власть царь истреблял кумиры и кумирницы.
Царь приказывает Православной Церкви в лице православного митрополита истребить кумиры и кумирницы.
В данном контексте кумиры - это изображения богов, религиозных знаков неправославных нехристианских верований. Кумирница - это храм, святилище.
Русского православного царя Петра Романова именный указ сибирскому митрополиту Феодору 6 декабря 1714 г.:
"По сему указу ехать тебе богомольцу нашему
во всю землю вогульскую и
в остяцкую и
во все уезды и
в татары и
в тунгусы и
в якуты и
в волостях их
где найдешь их
кумиры и
кумирницы и
нечестивыя их чтилища,
и то
по сему
нашему
великого государя
указу
пожечь,
а их
вогуличев и
остяков и
татар и
всех иноземцов
божиею помощию и
своими труды приводить в христианскую веру и
о том явить им словесно и
сей наш указ сказать:
и которые
вогуличи и
остяки и
татары и
все иноземцы крестятся,
тем нашего царского жалованья
давать холст ко крещению,
на рубахи,
и в ясаку им льгота будет.
А где ты богомолец наш
приедешь в городы в Верхотурье и
вниз от Верхотурья
до Целыми,
до Березова но Сосве вверх и
за Березов
вниз и
оттуда до Нарыма и
до Тобольска и
Енисейска и
Якутского и
в волости до тех городов надлежащие
что надобно к твоему поведению и к потребе,
и то
по сему нашего величества указу
брать тебе в городах из казны у коммендантов, что понадобится к тому крещению,
и коммендантам всех сибирских городов везде давать, что́ понадобится, без всякого удержания.
(П. С. 3., т. V, стр. 133.)
[Полное собрание законов, том5, С.133]
Источник:
Об уничтожении кумиров и кумирниц у вогуличей у остяков у татар и у якутов и о крещении сих народов в христианскую веру (Именный указ сибирскому митрополиту Феодору 8 декабря 1714 г.) (1)
Реформы Петра I: Сб. док. — М.: Гос. соц.-экон. изд-во, 1937
В настоящее время, 2026 год, в Конституции России, в статье 28, закреплена свобода вероисповеданий: "Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними."
Показать полностью
2
Ответ на пост «Когда манипуляции в крови)»
Интересная тема у феминисток про патриархат) следите за руками
- мужчины вырастают с патриархальным воспитанием
- фемки жалуются, что мужики уходят из семьи
- фемки плачут, что бедная женщина одна тянет детей
- фемки говорят, что мужика либо нет, либо работа, либо забил Х и не принимает участие в воспитании детей.
- женщина одна воспитывает сына
- сын вырастает с патриархальным воспитанием.
Самый хитрый шарлатан в СССР, который обманул даже себя
Здравствуйте.
В интернете гуляет письмо, которое якобы написал Вольф Мессинг профессору Францу Абелю. В нём он рассказывает, что узнал точную дату своей смерти — через 54 года, 5 месяцев и 18 дней, в одиннадцать часов вечера. И что он видел Творца.
Кто такой профессор Франц Абель — установить не удалось. Подлинность письма — тоже. Зато удалось установить другое: это типичный пример того, как работает легенда.
Сегодня поговорим о человеке, который был талантливым артистом, умелым манипулятором и автором собственного мифа. А мифы, как мы знаем, всегда живучие своих создателей и прототипов.
Кем он был на самом деле
Вольф Григорьевич Мессинг родился в 1899 году в Гура-Кальварии, тогда — в Российской империи, сейчас — в Польше. Еврейская семья, религиозное воспитание, из которого он сбежал в подростковом возрасте. Начал зарабатывать на жизнь как уличный артист, потом — как эстрадный менталист. Выступал в Европе, потом в СССР. Умер в Москве в 1974 году.
Это факты, которые можно подтвердить. Всё остальное — легенда, которую он сам писал всю жизнь.
Мессинг зарабатывал на жизнь трюками. Он был фокусником и менталистом — то есть человеком, который прекрасно знал тонкости человеческой психики, язык тела, законы внимания и внушения.
Он не скрывал этого в молодости. Скрывать начал позже — когда понял, что легенда о «божественном даре» продаётся лучше, чем честность.
То есть он осознанно принял «темную сторону», когда понял, что на этой стороне куда больше звенит.
Мемуары: когда свидетели уже мертвы
В 1965 году — Мессингу уже 66 лет — выходит его автобиографическая книга «О самом себе». Именно из неё мы узнаём самые «шокирующие» истории его биографии.
Что он встречался с Зигмундом Фрейдом и проводил с ним эксперименты по телепатии. Что его знал Альберт Эйнштейн. Что он предсказал смерть Гитлера в варшавском театре перед публикой — и за это фюрер назначил награду за его голову в 200 тысяч марок. Что Сталин лично проверял его способности, приказав ему пройти в Кремль без документов.
Фото-коллаж. Подделка прямиком из 90-х
Проблема одна: всё это невозможно проверить.
Фрейд умер в 1939 году. Эйнштейн — в 1955-м. Оба не могли ни подтвердить, ни опровергнуть слова Мессинга к моменту выхода книги. Документов, писем, записей в дневниках учёных — нет. Свидетелей встречи — нет. Есть только слова самого Мессинга.
Предсказание смерти Гитлера — красивая история. Но ни одна польская газета 1930-х её не зафиксировала. Ни одна немецкая — тоже. Награда за голову Мессинга не упомянута ни в одном архиве Третьего рейха. История появилась только в мемуарах — через двадцать лет после войны, когда проверить уже было нельзя.
Это классический приём создания легенды: рассказывать о встречах с великими, когда великие уже не могут ответить. Шарлатаны часто приписывают себе встречи с великими людьми и даже откровенные диалоги с ними, потому что это только укрепляет их легенду и авторитет перед публикой.
Как работали его трюки
Мессинг был мастером своего дела — и это не отнять. Он действительно умел читать людей. Но не мысли. Микровыражения лица, направление взгляда, мелкие движения тела — вот что он читал. То, что такие люди существуют, — очевидный факт.
Взять хотя бы французского писателя Оноре де Бальзака. Он сам описывал в романах «физиогномику» — умение по мелким деталям (жестам, мимике, манере говорить) проникать в суть характера человека. В «Человеческой комедии» герои часто раскрываются через их «текст», и Бальзак мастерски этим пользовался в жизни и в работе с заказчиками.
Мессинг же пошёл ещё дальше заявив, что обладает сверхспособностями.
Возьмём классический трюк с монетой. Вы даёте человеку монету, просите спрятать в одной из рук и вытянуть обе руки вперёд. Человек бессознательно смотрит в ту сторону, где монета. Этот взгляд длится долю секунды — но если вы тренированы, вы его заметите.
Или трюк с вычислением, в какой руке находится дорогая монета, а в какой — мелочь. Вы просите умножить сумму в каждой руке на восемь. В какой руке человек считает дольше — там копейки. Просто потому, что умножить 2 рубля на 8 легче, чем 15 копеек.
Это не магия. Это психология, внимание и практика.
Гипноз — тоже не чудо. Это состояние повышенной восприимчивости к внушению, в которое можно ввести человека через расслабление, монотонную речь, фокусировку внимания. Мессинг этим владел блестяще. Но это инструмент, а не дар свыше.
И правильно говорят, что есть люди просто невосприимчивые к гипнозу, поэтому что внушить им что-то довольно сложно. А есть люди, которые поверят и сделают буквально всё, если произвести на них сильное впечатление своей авторитетностью и уверенностью.
Когда он начал врать себе
В молодости Мессинг называл себя артистом. В зрелости — менталистом. В старости — человеком с божественным даром. Легенду о высших силах он готовил десятилетиями. И ближе к концу жизни, кажется, сам в неё поверил.
Вот что он писал в мемуарах:
«Вы меня спрашивали, верю ли я в Бога? Честно скажу, что я не верю в те убогие образы Творца, которые созданы в религиях. Я просто знаю, что Он есть. Но Он совсем не такой, каким его рисуют на полотнах. Его нельзя познать и нельзя представить».
Это мастерский ход. Размытое, абстрактное утверждение, которое невозможно ни проверить, ни опровергнуть. «Я видел, но не могу описать». «Я знаю, но не могу доказать». «Он говорил со мной, но не скажет вам».
При определённых творческих способностях такое может написать кто угодно. Главное — составить текст так, чтобы тебя нельзя было поймать на конкретике.
— А когда Творец выйдет на связь снова?— Его нельзя ни о чём просить. Он сам решит.
Видите? Идеальная защита от проверки.
Что он говорил, когда камеры были выключены
Интересная деталь. В поздних интервью, которые не вошли в мемуары, Мессинг говорил:
«Сам же я атеист до мозга костей и не верю ни в какие „потусторонние" силы».
Это цитата из интервью, опубликованного в «Аргументах и фактах» уже после его смерти. То есть человек, который в книге писал про Творца, в частных разговорах называл себя закостенелым атеистом. Мессинг буквально смеялся над верующими в потусторонние силы или невидимых богов. Он использовал приёмы, которые тысячелетиями используют жрецы в своих целях.
Что это — противоречие? Или честность в момент, когда не нужно продавать легенду?
Почему мы верим
Образы седых старцев, строгих жрецов и даже богов, что якобы посещают наш мир придуманы не на пустом месте. Всё это гениальная комбинация из эмоций, страхов и надежд. Заметьте как все пророки что-то обещают и уверенны в том, что они божьи проводники. Как вычищают и меняют их биографии уже после смерти, чтобы в головах верующих они выглядели непогрешимыми и непоколебимыми.
Мессинг использовал эти же приёмы на себе, начиная ещё при жизни создавать легенду о себе, потому что прекрасно понимал, как работает человеческая психика.
Мессинг был талантливым артистом. Он умел удивлять. Он создал образ, который пережил его самого. И это — его настоящий фокус. Не чтение мыслей. Не предсказания. А умение заставить людей поверить в чудо даже через пятьдесят лет после его смерти.
Может быть, я расстрою тех, кто верит в экстрасенсов и пророков говорящих с богами. Но на Земле не существовало ни одного человека, чьи «сверхспособности» выдержали бы строгую научную проверку. При детальной проверке все они оказываются либо жуликами, либо иллюзионистами, либо манипуляторами.
Разница только в одном. Иллюзионисты честны — они признают, что их работа основана на ловкости рук, отвлечении внимания и умелых реквизитах. Шарлатаны при помощи тех же фокусов заявляют, что «высшие силы» направляют их. Что они посланники богов и высших сил пригли на эту землю, чтобы творить чудеса.
Увы, но за десятки лет регистрации подобных явлений никто ещё никого не исцелил, не предсказал что-то с непогрешимой точностью и не сделал счастливым по «запросу вселенной». А все чудеса либо записываются задним числом, либо не находят свидетелей, которые могли бы подтвердить их непредвзято.
Мессинга можно похвалить за то, что большую часть жизни он был ближе к первым. Он развлекал публику. Он не обещал сделать вас богатыми и не продавал «связь с космосом» за деньги. Он был артистом.
А то, что в старости написал художественную книгу о себе, — что ж, он просто хотел, чтобы легенда пережила его. И она пережила. Он на своём примере показал, как строить легенду о себе и как слепая вера человека в чудеса рождает всё новые и новые мифы о людях, которые якобы обладают какими-то тайными знаниями или сверхспособностями.
Говорят, на склоне лет он сам уверовал в то, что у него действительно есть способности к телепатии и чтению мыслей. Был ли это очередной трюк или старческое слабоумие, мы уже не узнаем.
Люди до сих пор спорят, «было или не было». А это и есть его последний, самый успешный трюк.
Всем спасибо за внимание! Здоровья и здравомыслия!
(Отдельное спасибо за донаты и помощь проекту. Это помогает развитию канала и мотивирует на создание интересных материалов)
Источники: Википедия — биография Мессинга, годы жизни (1899–1974); Мессинг В.Г. «О самом себе», 1965 — мемуары, утверждения о встречах с Фрейдом и Эйнштейном; АиФ — интервью с Мессингом, цитата об атеизме; mir24.tv, orator.ru — разоблачения мифов о предсказаниях Гитлера и Сталина; Wikipedia (English) — отсутствие научных подтверждений способностей Мессинга.
Показать полностью
7
Екатерина Петелина: «Счастье и карьера — это нетождественные понятия»
Операционный директор глобальной Visa — о том, почему не стоит строить карьеру «ради чего-то», как принимать решения без гарантий и зачем руководителю просить о помощи.
В карьере Екатерины Петелиной много поворотов, которые со стороны выглядят как заранее рассчитанная траектория: филологическое образование, MBA в США, McKinsey, ВТБ, российская Visa и затем глобальная роль в компании. Но сама она описывает этот путь иначе: не как план на десятилетия, а как цепочку интересных задач, правильных людей и готовности менять привычную жизнь, когда появляется шанс.
В разговоре с Александром Соколовским Петелина разбирает, как отличать здравый риск от разрушительного, почему стратегия начинается не с трендов, а с «путевой звезды», что делать руководителю, который приходит в новую отрасль без глубокой экспертизы, и почему семейная поддержка для неё не менее важна, чем профессиональная.
- Транскрибация подготовлена с использованием сервиса распознавания речи в текст Speech2Text.
Александр Соколовский: Друзья, всем привет. Каждый день мы ходим в магазины, рестораны, оплачиваем что-то в интернете. И каждый раз, когда прикладываем телефон или банковскую карточку, происходит транзакция. В 2024 году мы почти не задумываемся, как это устроено, но за этой карточкой стоит огромная работа банков и сотен тысяч людей. Сегодня у меня в гостях Екатерина Петелина, операционный директор глобальной Visa. Я очень рад, что вы пришли.
Екатерина Петелина: Спасибо большое, что позвали. Здравствуйте, рада всех поприветствовать.
Александр Соколовский: Для контекста: глобальная Visa — гигантская компания, в которой работает около 30 000 человек.
Екатерина Петелина: На самом деле не так много людей, если подумать.
Александр Соколовский: Мне хочется разделить разговор на три части. Во-первых, поговорить о вашем пути. Во-вторых, о карьерном опыте, управлении, взаимодействии с людьми и инструментах внутри бизнеса. И ещё хочется затронуть семейную часть. Начнём с предыстории. Вы из Нижнего Новгорода попали в большую международную карьеру. Какие ключевые вехи определили этот путь? Почему в начале вы вообще допустили, что можете настолько состояться в карьере?
Екатерина Петелина: Я никогда не ставила себе задачу «очень состояться в карьере». Я знала, что не буду домохозяйкой, что помимо семьи, которая для меня первая и главная ценность, мне хочется работать и самореализовываться. Но чёткого плана у меня не было. В 20 лет я вышла замуж, начала рожать детей. Если говорить о том, что поделило мою жизнь на «до» и «после», я бы назвала два момента. Первый — переход из маркетинга в менеджмент. По первому образованию я учитель русского языка и литературы, первая работа была в отделе маркетинга в нижегородском банке. Потом я перешла в менеджмент небольшой компании, фактически стартапа, и поняла, что мне это ужасно интересно. Я двигалась по наитию, логике и здравому смыслу, но всё время думала: где-то же есть люди, которые это знают, есть книжки, где это описано. Я стала искать теорию и базу. Потом прочитала в газете «Аргументы и факты. Нижний Новгород» объявление о программе, которая давала гранты на обучение в Америке. Я решила попробовать подать на MBA. Было 13 стипендий MBA на весь бывший Советский Союз, одну из них я получила. Это поменяло мою жизнь.
Александр Соколовский: Сейчас это звучит почти естественно, но в 2001 году поехать из Нижнего Новгорода учиться в США было совсем не очевидным решением. Вы видели объявление и подумали: «А почему бы и нет?» Это было осознанное решение или эмоциональное: «хочу, мне нечего терять, поехала»?
Екатерина Петелина: Это было не просто редко, это было невероятно. Я, кажется, зарабатывала 150 или 200 долларов в месяц, примерно столько же зарабатывал супруг, у нас было двое детей, кредитов тогда не существовало. Поездка на учёбу за границу на два года была почти невозможной. Но я шла совсем за другим. В объявлении было написано: если вы подадите заявку и пройдёте хотя бы первый отборочный этап, вам дадут обратную связь — что у вас хорошо, что плохо и к чему надо стремиться. Я шла за этой обратной связью. Хотела, чтобы меня откалибровали: на каком я уровне и куда развиваться дальше. С мужем был разговор. Он был против, потому что верил, что меня возьмут. А я говорила: «Ну что ты волнуешься? 13 стипендий на бывший Советский Союз. Я точно не поеду. Хочу только обратную связь, и всё останется как прежде». Но получилось иначе.
Александр Соколовский: Вы говорите, что цените профессиональное образование и экспертизу. Как вы добирали знания в бизнесе, если изначально шли из филологии?
Екатерина Петелина: Здравый смысл и общечеловеческая логика могут довольно далеко продвинуть, но они гораздо мощнее, когда за ними стоит экспертиза: либо образование, либо опыт. У меня появился опыт работы, и я понимала, что делаю многое только на здравом смысле. Мне хотелось подпитать это знаниями. Были короткие курсы, а в конце концов это привело меня к MBA в Америке.
Александр Соколовский: Вы уехали на MBA фактически в неизвестность: сначала одна, потом забирать семью. Вы оценивали риски? Что может пойти не так с семьёй, работой, будущим?
Екатерина Петелина: Было очень страшно. Сначала всё казалось настолько невероятным, что страшно не было. Потом я прошла на второй этап, и времени почти не осталось: нужно было готовиться к GMAT, TOEFL, интервью. Я была занята работой, двумя детьми, мужем и подготовкой, поэтому не успевала почувствовать, что это станет реальностью. Страшно стало, когда я прилетела забирать детей. Первый семестр нужно было показать хороший результат, потом можно было перевезти семью. Я училась в Emory в Атланте, там тепло, поэтому тёплые вещи были не нужны. Мы привезли в Шереметьево пуховики и телогрейки с дачи, чтобы снять их и оставить в аэропорту, а дальше лететь налегке в Атланту. Чтобы прожить там всей семьёй, нам пришлось продать единственное, что у нас было, квартиру в Нижнем Новгороде. В аэропорту я взяла за руки двух дочерей: одной было шесть, другой четыре. Понимала, что отвечаю за эти две судьбы. Сзади шёл муж с ручной кладью, один рюкзак был полностью набит конфетами, потому что был Новый год. Он тоже оставил работу и нашу сложившуюся счастливую жизнь, чтобы рискнуть ради моей учёбы. В этот момент я очень остро помню чувство: что я делаю? Было страшно, но всё сложилось.
Александр Соколовский: Если посмотреть уже с высоты вашего опыта: как человеку отличить здравый авантюризм от разрушительного? На какие принципы вы бы опирались, принимая сложное решение?
Екатерина Петелина: Если хочется изменить вектор, нужно что-то сделать по-другому. Если те же люди делают всё то же самое, странно ожидать другого результата. Но риск бывает разным. Я бы никогда не стала рисковать чужими деньгами. Зато всегда готова рисковать своим временем и усилием. Сейчас я тоже взяла вторую новую работу: очень интересную и сложную. Она сначала увеличивает загрузку, не увеличивает пропорционально зарплату, и непонятно, зачем это делать. Но я готова рисковать лишним временем и усилием. Даже если это не приведёт к ожидаемому результату, что-нибудь всё равно будет: я что-то узнаю, с кем-то познакомлюсь, о чём-то подумаю. Важно понимать, в какой стадии жизни ты находишься. Когда ты ещё сам себе принадлежишь, нет семьи и ответственности перед детьми, легче пробовать. На более зрелой стадии, когда уже построен фундамент, тоже легче рискнуть чем-то новым. Самые сложные, наверное, те 15-20 лет, когда ответственность уже есть, а степени свободы — материальной и личной — ещё мало.
Александр Соколовский: У вас в семье много сильных примеров: ваша мама Нина Зверева, вы, ваши дети. Какие семейные принципы повлияли на результаты в карьере?
Екатерина Петелина: Одна из ценностей была в том, что хочется развиваться и самореализовываться. В семье много творческих и умных людей, которые друг друга поддерживают, не мешают творить, а вдохновляют. Моя бабушка защитила сначала кандидатскую, потом докторскую диссертацию. Она была учителем от Бога, но дедушка, физик-академик, подтолкнул её перейти от обучения детей к обучению учителей. Это стало огромным двадцатилетним этапом её жизни и карьеры, где она была счастлива. Мама много говорит о том, какую роль папа сыграл в её карьере: не только интеллектуальной и духовной поддержкой, но и тем, что оставался с двумя маленькими детьми, когда она уезжала в командировки. Такую же поддержку я очень сильно получаю от мужа. У меня есть свобода творить и самореализовываться, потому что есть он, который может многое взять на себя. Ещё важна мысль: «хочется» — это уже очень важно. Если человеку хочется, важно его поддержать и дать попробовать. И дети слушают родителей на 10%, а на 90% наблюдают за ними. Я росла в семье, где мама была очень увлечена работой, поэтому мне никогда не приходилось выбирать между работой и семьёй. Для меня было естественно, что и то, и другое возможно в полноценном виде.
Александр Соколовский: После MBA вы вернулись и попали в McKinsey. Уже тогда была цель двигаться к чему-то глобальному?
Екатерина Петелина: Нет, глобальной цели особенно не было. В бизнес-школе я по-настоящему училась, потому что базовое образование было совсем другим. Я даже не знала, что существует Excel. Поэтому одновременно учила английский, Excel и брала только хардкорные классы. Не взяла ни переговоров, ни лидерства, ни других soft skills, потому что у меня был голод на базу знаний. Сейчас думаю, что это была ошибка. Интервью в McKinsey я прошла ещё во время MBA и приехала в Москву уже с предложением о работе. Почему McKinsey? Потому что мне нравились финансы, маркетинг, операционный менеджмент, разные стороны бизнеса. Я не знала, что выбрать, и хотела место, которое даст мне подумать подольше.
Александр Соколовский: Что главное вы вынесли из McKinsey?
Екатерина Петелина: Первое — небоязнь нового и вера, что в этом можно разобраться. Начинающего консультанта могут отправить на очень разные проекты. Ты изучаешь, готовишься, но всё равно не эксперт. И уже работаешь с людьми, которые в отрасли 5, 10, 20 лет. Важно быстро разобраться и не бояться задавать вопросы, которые помогут вместе думать. Второе — корпоративная культура. Для меня McKinsey была атмосферой созидания, где от общения с людьми буквально шевелились мозги. Очень неиерархичная культура, меритократия, совместное решение задач. Но самое главное — умение структурированно решать задачи.
Александр Соколовский: Многие молодые люди боятся корпораций: кажется, что там рельсы, бюрократия и мало свободы. Насколько это справедливо?
Екатерина Петелина: Относительно больших корпораций это может быть справедливый образ. McKinsey всё-таки партнёрство, там культура другая. Но большие корпорации полезны как минимум на двух этапах. Во-первых, в какой-то момент правильно понять, как работают процессы. Например, оценка эффективности команды: сколько раз в год она проходит, как ставятся цели, как собирается и даётся обратная связь. В корпорациях такие процессы часто хорошо структурированы, и этому полезно научиться. Во-вторых, в большой корпорации интересно быть на большой должности, потому что масштаб другой. Каждое твоё решение вдруг имеет много нулей.
Александр Соколовский: А если человек хочет когда-нибудь создать свой бизнес, стоит ли ему сначала несколько лет поработать в большой компании?
Екатерина Петелина: Я вообще так рассуждения не строю. Мне кажется, очень опасно делать что-то ради чего-то. Нужно принимать решение сейчас, потому что ты хочешь этого решения. И на работу идти сейчас, потому что ты хочешь эту работу. Мне многие говорят: «Ты пошла руководить российской Visa из ВТБ 24, потому что хотела уехать в Америку». Нет. Я пошла, потому что хотела руководить российской Visa. Это была суперинтересная задача: сочетание большой доли стратегии, которую я люблю и умею делать, и серьёзной ответственности за финансовый результат. Конечно, по дороге важно думать, на кого ты работаешь, какие двери открываешь и какие закрываешь. Но идти на пять лет в корпорацию, потому что потом это якобы приведёт к собственному бизнесу, — ошибка. Надо идти туда, где ты сейчас влюблён в то, что делаешь, а не терпеть пять лет, чтобы потом наступило счастье.
Александр Соколовский: Какие критерии вы используете, когда выбираете работу?
Екатерина Петелина: Первое — чем я буду заниматься. Хочется, чтобы задача была интересной и достаточно масштабной. Мне очень не хотелось уходить из McKinsey, но в ВТБ была задача для корпоративного банка стать ещё и розничным, и инвестиционным, разработать стратегию перехода на другой масштаб бизнеса. Плюс нужно было создавать структуру управления группой. Это было настолько интересно, что не взяться было бы трудно. Второе — руководитель. Мне важно, на кого я иду работать: чтобы я этого человека уважала, чтобы меня ценили за то, что я сама люблю и умею делать. Третье — команда и корпоративная культура: люди, с которыми работаешь, и возможность формировать команду. Четвёртое — «в какой вагон ты садишься». Есть отрасли, которые идут вверх, и есть отрасли, которые развиваются иначе. Важно думать, с какой отраслью ты себя связываешь. Деньги тоже должны быть критерием. Но у меня отношение к деньгам как к вину: я хорошо отличаю хорошее от плохого, а хорошее от очень хорошего уже хуже. Я хочу зарабатывать достойно. Но когда критерий «достойно» выполнен, для меня важнее, что я делаю, на кого и с кем работаю. Есть фраза, которую я люблю: если деньги — это всё, чего ты хочешь, это будет всё, что ты получишь.
Александр Соколовский: Переход в ВТБ был переходом из гибкой консалтинговой среды в большую структуру. Что изменилось?
Екатерина Петелина: Мне было сложно решиться, несмотря на большие деньги, потому что в McKinsey мне очень нравилось разнообразие проектов, клиентов и отраслей. Но в ВТБ меня убедила конкретная задача стратегии. Я поняла, что буду работать с одним клиентом, но не совсем в одной отрасли: розничный банкинг отличается от корпоративного, есть инвестиционный бизнес, лизинг, банки в странах СНГ, операционная эффективность, управление ликвидностью. Тем хватало. Мне хотелось быть ближе к реальности. В консалтинге ты можешь вложить в проект душу, но будет ли он реализован, зависит уже не от тебя. Если делаешь стратегию изнутри, отвечаешь за то, что получилось.
Александр Соколовский: Что такое стратегия в большой компании? Это ведь не просто план по трендам.
Екатерина Петелина: Люди очень по-разному считают, что такое стратегия. Для кого-то это видение: «через пять лет хочу быть вот этим». Для кого-то — пошаговый план, сколько банкоматов поставить в каком регионе к 2030 году. Мне кажется, стратегию и финансы важно различать. Финансы планируют от текущего положения и прошлых трендов. Так можно прогнозировать будущее, но нельзя открыть новую линию бизнеса и нельзя изобрести iPhone. Стратегия начинается с вопроса: где я хочу быть через пять лет? Если это космическая отрасль, может быть, через 35, но в базовом случае — через пять. Когда ты нарисовал путевую звезду, нужно трезво оценить, где находишься сейчас, чего хватает и чего не хватает, что может произойти по трендам, а что должно произойти нелинейно. Финансы — это тренды. Стратегия — это путевая звезда.
Александр Соколовский: Какие навыки нужны человеку, который строит стратегию?
Екатерина Петелина: Первое — умение принимать решения в условиях неопределённости. Анализ может продвинуть до определённой точки, но только до неё. Дальше нужно принять решение сейчас: 80% хорошее решение сейчас лучше, чем 90% через два года, когда возможность уже упущена. 100% всё равно не будет. Второе — аналитические способности. Возможность нужно оценить по масштабу: какой рынок, сколько денег. Поэтому в консалтинге любят market sizing, когда на интервью спрашивают, например, сколько люков на улицах Москвы. Важен не точный ответ, а ход рассуждения: от чего вы оттолкнётесь, как построите логику, к чему привяжетесь. Третье — оптимизм и кураж. Стратегу нужно верить, что что-то достижимо, и спрашивать не «почему не получится», а «как сделать так, чтобы получилось». Это не слепая вера. Это способ задавать вопрос.
Александр Соколовский: Какие сложные уроки вы вынесли из ВТБ?
Екатерина Петелина: Я научилась работать в сложной организации. В McKinsey не было такого количества коллег одного уровня, peers, и не было настолько масштабной команды. В ВТБ я впервые получила возможность сформировать достаточно большую команду, около 30 человек, и научиться работать с коллегами в большой системе. Переход в ВТБ был довольно типичным для консультанта: я работала на проекте McKinsey для ВТБ, и Юлия Чупина, которая тогда возглавляла стратегию ВТБ, позвала меня в команду. Потом внутри ВТБ я занималась стратегией, построением группы, а позже перешла в ВТБ 24 уже к бизнес-ответственности.
Александр Соколовский: Вы несколько раз оказывались в ситуации, когда приходите на высокую позицию в новую сферу, а рядом люди понимают бизнес глубже вас. Как вы выстраиваете отношения с такой командой?
Екатерина Петелина: Главное — don't fake. Не надо притворяться, что ты пришёл самый умный и понимаешь больше всех. Лучше признать экспертизу людей, но при этом показать, в чём ты можешь принести пользу. Польза может быть не в глубокой экспертизе. Она может быть в том, что ты умеешь структурировать вещи, доносить проекты до начальства так, чтобы их утверждали и финансировали, задавать новые вопросы благодаря свежему взгляду, давать людям и их проектам visibility. При этом нужно быстро учиться. Ты уже несёшь ответственность, но ещё недостаточно понимаешь дело. Нужно понять, кому можно доверять, кого перепроверять, какие решения имеют большие последствия и требуют немедленного погружения, а какие можно пока оставить течь как текут. Очень помогает просить о помощи: у подчинённых, коллег, начальника. Люди любят помогать.
Александр Соколовский: Почему вы пошли из ВТБ 24 в Visa?
Екатерина Петелина: Я уже много лет сама ничего не искала, меня нашли. Сначала попросили посоветовать кандидатов, я написала список из пяти человек и не считала намёка, что вопрос может быть обо мне. Когда меня позвали, стало интересно. Мне понравилась корпоративная культура и люди, с которыми я общалась. Я могла представить, что буду с ними работать. И мне очень понравилась отрасль платежей: технологии, экосистема, требования конечных пользователей за несколько лет сильно изменились. Когда ты в Visa, ты можешь не просто быть частью этих изменений, а лидировать и определять их. Платежи — сложная экосистема. Для пользователя расчёт происходит за долю секунды, когда он прикладывает телефон к терминалу, но за этим стоит комплексный процесс, который раскручивается несколько дней. Visa Rules — это как правила дорожного движения: пока все по ним ездят, ДТП не происходит. Но если подтянуть одну ниточку в России, это может отозваться, например, в Китае.
Александр Соколовский: Не было ощущения, что в такой глобальной системе руки связаны и любое решение требует бесконечных согласований?
Екатерина Петелина: Это был шок, этому пришлось учиться. Но через несколько месяцев всё стало на места. Коммерческие отношения с клиентами были нашей ответственностью, крупные договоры утверждались на комитетах — как и должно быть. Мне очень помог совет: чтобы получить свободу, сначала нужно завоевать доверие. Чтобы завоевать доверие, надо доказать, что ты их человек и умеешь играть по правилам. А ещё я сама по ходу движения сформулировала правило: люди любят помогать, и мы этим слишком мало пользуемся. Они любят тех, кому помогли, иногда даже больше, чем тех, кто помог им. Если ты приходишь за советом, просишь о помощи или даёшь человеку часть работы, он становится сопричастным твоему результату. Это работает не только со штаб-квартирой, но и с начальниками. Вместо отчётных совещаний могут появиться креативные совещания: как нам достичь результата.
Александр Соколовский: Как произошёл переход из российской Visa в глобальную роль?
Екатерина Петелина: Я не планирую карьеру дальше, чем на три года. Стараюсь идти за интересными задачами и правильными людьми. Мне очень понравился лидер, который меня позвал: тогда он возглавлял Северную Америку. Он предложил мне роль операционного директора по Северной Америке. Мне хотелось поработать с ним и попробовать себя на другом рынке. Я никогда в жизни не работала вне России — не считая коротких периодов на несколько месяцев. После 10 лет в группе ВТБ мне было интересно понять, могу ли я быть успешной за её пределами. Здесь похожий вопрос: могу ли я быть эффективной вне России? Риск был гораздо меньше, чем с MBA. Почвы под ногами было больше: если бы не получилось, я бы нашла работу в России. Переезжать в зрелом возрасте сложно, когда налажен быт, есть друзья и семья. Но вопрос стоял не «зачем делать, если уже хорошо», а «если сейчас не попробовать, то когда?». Какие ещё условия должны сложиться, чтобы я попробовала?
Александр Соколовский: Что стало главным осознанием за годы в глобальной Visa?
Екатерина Петелина: Когда нынешний CEO стал CEO, он оставил меня в прямом подчинении. На первой встрече, где он представлял команду, я увидела свою фотографию среди 11 человек и подумала: кто и когда перепутал фамилию? Мне не верилось. Я соприкоснулась с людьми очень высокого калибра, и у меня снова появилось ощущение шевелящихся мозгов. Хочется быть такого же калибра. Этот внутренний вопрос «кто перепутал фамилию?» остаётся, но при этом получается делать большие изменения. Например, на глобальном leadership meeting 300 топ-лидеров компании назвали среди главных успехов года проект трансформации, который я веду. Это было гордо и приятно.
Александр Соколовский: Что объединяет людей высокого калибра?
Екатерина Петелина: Во-первых, экспертиза в чём-то. Я люблю контент и экспертность, поэтому особенно это замечаю. Во-вторых, они хорошо понимают свою личную добавленную стоимость: на чём именно им нужно сконцентрироваться, а что отдать команде. Они умеют видеть большую картину и не закапываться в деталях. Умеют работать с людьми, правильно ставить себя, добиваться нужного и понимать, где в какой момент уступить. Чего они точно не делают — не бегут сами тушить каждый пожар. Есть история о пожарной бригаде, где начальника оставили в машине, чтобы он видел всю картину и командовал, а не бежал сам тащить шланг. Для меня это самое сложное: позыв самой тушить всегда есть. Но ценность руководителя часто выше, когда он видит 360 градусов.
Александр Соколовский: У вас есть амбиция стать CEO Visa?
Екатерина Петелина: Нет. Я правда иду туда, где счастлива сейчас. За почти пять лет в Visa у меня было несколько повышений, недавно добавилась новая зона ответственности, и это очень интересная задача. Мне кажется, неправильно думать, что резюме развивается только вверх: ещё одна строчка, ещё один титул. Резюме развивается и вглубь: что ты сделал, какие победы положил за пояс. Жёсткость у меня, наверное, есть. Но я стараюсь быть жёсткой по отношению к задачам и мягкой по отношению к людям. Один сотрудник, ставший потом другом, сказал: «Я тебя боюсь». Я удивилась: я не повышаю голос, не ругаюсь. Он ответил: «Тебя страшно разочаровать». У меня есть ожидание, что работа будет сделана хорошо и в срок. Если вдруг нехорошо или не в срок, я очень удивляюсь.
Александр Соколовский: Почему так важно отделять проблему от человека?
Екатерина Петелина: Потому что у человека может происходить очень многое, о чём ты не знаешь. Я сама за последний год столкнулась с большим персональным вызовом, связанным со здоровьем, и довольно открыто сказала об этом в компании. Тогда я поняла, сколько людей не говорит. Есть большой круг жизни человека, а ты видишь только маленькую точку внутри него. Очень страшно быть жёсткой по отношению к человеку, у которого за пределами твоего знания происходит что-то серьёзное. А по отношению к задаче предъявлять требования естественно. И всегда нужно давать людям сохранить лицо, никогда не ругать публично.
Александр Соколовский: Что делать, когда у вас самой сложный период, а от вас всё равно ждут результата?
Екатерина Петелина: Во-первых, надо на кого-то положиться: на команду, подчинённых, начальника, коллег, семью. В моём случае команда действительно шагнула вперёд и многое взяла на себя. Меня часто спрашивают, почему меня любят начальники. Ответ: потому что я сама их люблю. Я их выбираю. Для меня очень важно, на кого я иду работать. Я не стесняюсь говорить о себе на персональном уровне, и люди готовы помочь, если возникает ситуация. Ещё нужно снова приоритизировать: где твой персональный результат важнее, а где справится кто-то другой. А иногда работа сама помогает. Если вложить в неё достаточно времени, усилий и страсти, она хорошо получается. Когда есть внешние сложности, хорошо иметь что-то, что получается.
Александр Соколовский: Какие навыки сейчас важнее развивать: hard skills или soft skills?
Екатерина Петелина: Hard skills обязательно нужно развивать. Они становятся гигиеной: без них нет конкуренции. Причём экспертиза становится всё более тонкой. Но на фоне этой экспертизы нужны гибкость и умение работать с людьми. Мир меняется так быстро, что непонятно, в какой отрасли какая конкретная hard knowledge окажется важной. Кто знал, что важным умением станет писать бриф для GenAI? Поэтому выигрывает способность меняться, быть адаптивным и распознавать сигналы, когда пора меняться. Я воспитываю гибкость тем, что люблю учиться. На каком-то этапе моя ценность уже меньше в глубокой предметной экспертизе, а больше в том, чтобы правильно построить задачу, структурировать её, поставить правильных людей, настроить взаимодействие и продвинуть наверху, чтобы дали ресурсы. Но погружаться до определённого уровня всё равно нужно, иначе наломаешь дров.
Александр Соколовский: Как вы выбираете людей в команду для новой задачи?
Екатерина Петелина: Есть две школы мысли. Первая: взять человека, который уже пять раз это делал и лучше всех на рынке умеет делать именно это. Вторая: выбрать кого-то из своих — надёжного, способного, кому доверяешь, даже если он пока не понимает предмет, и дать ему stretch. Моя школа где-то посередине. Я пару раз ошибалась, когда недостаточно доверяла тем, кого уже знала, и вместо внутреннего кандидата брала человека извне. Сейчас я стараюсь больше делать ставку на своих, но лучше всего работает сочетание. Если мы строим новое направление, нужен кто-то, кто знает, как делать именно это, и рядом кто-то, кто знает Visa и платежи. Человека тоже правильно брать так, чтобы у него была база — то, что он знает и умеет хорошо, — и зона вызова. Рост вообще происходит, когда берёшься за что-то новое, но важно иметь, на что опереться.
Александр Соколовский: При найме вы сначала смотрите на профессиональные навыки или на личные качества?
Екатерина Петелина: На личные качества — потому что их легче проверить. Профессиональные навыки часто придётся проверять в бою. На интервью бывают ошибки обоих типов: берёшь человека, а он оказывается не очень; или думаешь «ну вроде ничего», а оказывается звезда. Если ошибка уже произошла, важно fail fast: как только понял, что не то, действовать быстро. А лучший способ избежать ошибки — рекомендации. Почти всегда через пару рукопожатий можно найти людей, которые с кандидатом работали, и спросить их мнение. Даже если у человека есть экспертиза, важно, впишется ли он в команду. Иногда, правда, специально ищешь чужеродное тело, если хочешь сделать что-то совсем новое. Но смотреть на это нужно обязательно.
Александр Соколовский: А когда нужно увольнять?
Екатерина Петелина: Когда человек не выдаёт результат. У меня из McKinsey осталась история: мы ехали в лифте с очень опытным партнёром по финансовым институтам и руководителем банка. Руководитель спросил: «Как построить хороший банк?» Партнёр подумал и ответил: «Нанимайте хороших людей. Увольняйте плохих». Это золотое правило, и обе части важны. Почему страшно не увольнять плохих? Потому что их груз берут на себя хорошие. И ещё это отравляет команду: люди видят, что «и так тоже можно». Этого вы не хотите.
Александр Соколовский: Поговорим о семье. Как уложить большую карьеру, ответственность, троих детей и личную жизнь во времени?
Екатерина Петелина: Женщинам сложнее — физиологически и, наверное, ментально. Сейчас муж гораздо больше делает для того, как мы живём как семья, чем я. Но есть чувство вины, которое очень мешает работающим и амбициозным женщинам. Мадлен Олбрайт как-то сказала: второе имя каждой женщины — вина. На работе ты сравниваешь себя с мужчинами, которые посвящают работе 24/7. Дома — с домохозяйками, которые 24/7 посвящают семье. И думаешь: где взять 48 часов? Ответа два: качество времени и mindfulness. Качество — это совместные занятия: вместе читать книгу и обсуждать её, путешествовать, готовить, ходить в театр, играть в карты. Через такие занятия исподволь прививается система ценностей. Главное — вырастить детей хорошими и счастливыми людьми. Mindfulness — это способность быть там и только там, в моменте. У меня это не очень получается, но у некоторых получается.
Александр Соколовский: Вы говорите, что счастье и карьера — не одно и то же.
Екатерина Петелина: У меня две дочки: одна закончила MIT, другая Columbia. У них совершенно разные представления о карьере и о том, чего они хотят. Мне ужасно нравится в новом поколении осознанность выбора. Я поколение X с ключом на шее: самостоятельная, всё беру под контроль, в каждой ситуации ищу возможность. Мне кажется, нашему поколению не хватает того, что есть у них: «я выбираю карьеру, потому что хочу» или «я выбираю работу с девяти до пяти, семью, хобби и другую жизнь». Я этот выбор очень уважаю. Мы же не обязательно хотим для детей успеха и карьеры. Мы хотим для них счастья. А что такое счастье — каждый понимает по-своему.
Александр Соколовский: У вас с мужем почти 30 лет вместе. На чём держатся такие отношения?
Екатерина Петелина: Как и работу, выбирать надо по любви. Но ещё важно думать о дружбе, уважении, интересе к человеку и желании иметь с ним детей. В карьере ты проживаешь много разных жизней, и в семье тоже. Мы жили жизнь, где я сидела с детьми в декрете и забирала их в пять вечера из садика, а муж зарабатывал на семью. Сейчас ситуация другая. Важно уметь вместе проходить через изменения и в каждый момент адаптироваться под новую жизнь и друг под друга. Ещё важно, чтобы то, что хочется одному, было важно другому. И в семье, как и в работе, нужно давать человеку сохранить лицо, не оставлять царапин. Мы можем серьёзно поговорить, но не ругаемся. Мы бережны друг к другу. Муж — моя поддержка и опора.
Александр Соколовский: Какие идеи вы старались передать детям?
Екатерина Петелина: Ключевая идея — быть счастливым. Счастье в моменте. Оно строится из семьи, мира, покоя и любви в ней, из самореализации и высоких требований, которые ты к себе предъявляешь. Я люблю говорить про себя: «Я много хочу и много могу». Для меня важны обе части: я этого хочу, даже если, может быть, уже и не нужно; и я это могу. Старшим детям это, наверное, передалось.
Александр Соколовский: Что изменилось с младшим ребёнком, если между детьми большой разрыв?
Екатерина Петелина: Очень разное материнство в 20 и в 40 лет. В 40 больше наслаждения получаешь от рутины: ребёнок играет, я ему читаю. В 20 больше радости от этапов: сел, пополз, пошёл, заговорил. Разный уровень энергии. Мне иногда грустно, что с Вовкой у меня нет тех сил и энергии, которые были с девчонками. Зато больше mindfulness, больше материальных возможностей, больше путешествий, больше того, как он увидел мир к своим 10 годам. Но меньше энергии дурачиться и делать глупости вместе.
Александр Соколовский: Финальный блиц. Книга, которая поменяла жизнь?
Екатерина Петелина: Много любимых книг. Из тех, что потрясли, — «Сто лет одиночества» Маркеса. Позднее я прочитала и поняла «Анну Каренину» и «Мёртвые души». Русскую классику нам в школе дают очень рано, а она написана для взрослых людей.
Александр Соколовский: Самый важный навык на следующее десятилетие для человека, который хочет преуспеть?
Екатерина Петелина: Адаптивность.
Александр Соколовский: Совет себе восемнадцатилетней?
Екатерина Петелина: Деньги будут, времени нет.
Показать полностью
Сто лет одиночества (сериал, Cien aos de soledad, 2024-2026)
Когда целый мир живет в одном месте
По сюжету нам рассказывают историю семьи Буэндиа, которая на протяжении нескольких поколений живет в небольшом городке Макондо. Хосе Аркадио Буэндиа и Урсула Игуаран становятся первыми жителями этого места, а дальше вокруг их семьи постепенно вырастает целый мир со своими войнами, любовными историями, предательствами, трагедиями и маленькими чудесами.
Впечатления после просмотра.
«Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса считалась (это ключевое слово) неэкранизируемой книгой, а сам автор не хотел продавать права, так как считал, что невозможно перенести на экран историю Макондо и все перипетии сюжета. Но даже с таким гигантом получилось справиться, и когда вышел первый сезон экранизации, не осталось сомнений, что перед нами масштабная работа, которая в первую очередь выполнена с большим уважением.
Я уже писал про этот сериал, но теперь стоит завершить начатое, так как сам проект поставил точку и дошел до последней страницы, полностью доказав, что не зря его считают одним из лучших не только в плане сценарной работы, но и с художественной точки зрения.
Сначала история может немного напугать количеством персонажей. Одних Буэндиа столько, что временами хочется открыть семейное древо и поставить рядом стакан воды. Особенно когда одинаковые имена начинают переходить от отца к сыну, от сына к внуку. Но постепенно начинаешь замечать закономерность: здесь важны не столько конкретные имена, сколько характеры. Каждый новый Хосе Аркадио или Аурелиано словно наследует не только имя, но и часть судьбы.
Актерский состав проделал невероятную работу, так как выделить здесь можно каждого. Любая версия Буэндиа, от мала до велика, будто понимала, что от нее требуется и к какому источнику они сейчас относятся. Мы видим не одну большую драму, а жизнь целого рода. Кто-то рождается, кто-то влюбляется, кто-то совершает ошибку, кто-то пытается исправить ошибку предыдущего поколения, а потом делает практически то же самое. И вот здесь «Сто лет одиночества» становится действительно сильным.
Потому что одиночество здесь вообще не означает отсутствие людей. В доме Буэндиа постоянно кто-то живет. Там шумно, тесно, кипят страсти, рождаются дети, приходят гости. Но каждый герой в какой-то момент оказывается заперт внутри самого себя. Кто-то не умеет любить, кто-то не умеет прощать, кто-то не способен отпустить прошлое. А затем в дело вступает тот самый магический реализм, за который так хвалят это произведение, и это придает еще большее желание узнать об этих людях.
Помимо того, что сценаристы грамотно распределили все самое нужное и важное, обязательно нужно отметить заслуги художников-постановщиков и операторов. Сериал очень красиво выглядит. Макондо получился не просто декорацией, а полноценным персонажем. Пыльные улицы, джунгли, старые дома, дождь, жара, все это создает ощущение места, которое одновременно существует где-то в реальности и совершенно вне ее. Операторская работа особенно хороша в тех моментах, когда обыденное внезапно становится фантастическим. Создатели не кричат: «Смотрите, магия!» Она просто появляется в кадре и воспринимается героями как часть жизни. Вообще каждый, кто приложил руку к созданию этого проекта внес в него огромный вклад.
«Сто лет одиночества» - глубокое погружение в мир Латинской Америки. Оно требует внимания, терпения и хотя бы минимальной готовности запоминать, кто кому приходится. И если принять его правила, Макондо затянет надолго.
Оценка сериала - 8 одиночеств из 10
При желании буду рад увидеть вас в моем небольшом блоге, я все также в ТГ
Много шума из-за кино
Показать полностью
3